История Bvlgari
Первые духи Bvlgari нельзя было купить: их дарили тем, кто покупал бриллианты
В 1992 году, чтобы получить первые духи Bvlgari, мало было их захотеть. Их не было на полках, их не рекламировали в журналах, и ни за какие деньги их нельзя было просто купить. Дом дарил их узкому кругу самых важных клиентов высокого ювелирного искусства, то есть, если говорить честно, тем, кто только что оставил в бутике сумму, сопоставимую с небольшой квартирой.
И самое забавное в этой истории содержимое флакона. Людям, у которых было все, великий римский ювелир подарил запах зеленого чая. Самый скромный напиток на земле для самых нескромных клиентов в мире.
Чтобы понять, зачем ювелирам вообще понадобились духи, придется вернуться на сто с лишним лет назад и начать с человека, который вообще не был итальянцем.
Грек с серебром
Сотириос Вулгарис был греческим серебряных дел мастером, который в конце девятнадцатого века перебрался в Рим и, как и положено эмигранту с большими планами, первым делом переделал фамилию на местный лад. Так появился Сотирио Булгари, а в 1884 году и его первый магазин в Риме. Букву V вместо U в названии дом пишет по сей день, как на древнеримских надписях, так что иностранец из Эпира в итоге стал римлянином большим, чем сами римляне.
Его сыновья перевели дело с серебра на камни и обосновались на Виа Кондотти, напротив знаменитого «Греческого кафе», где когда-то сидели Стендаль, Лист и Ибсен. История, согласитесь, почти литературная: грек открывает дело в Риме прямо напротив греческого кафе.
А к шестидесятым эти витрины уже знал весь Голливуд.
Единственное итальянское слово
В 1962 году на римской студии Cinecittà снимали «Клеопатру», и на площадке между Элизабет Тейлор и Ричардом Бертоном начался роман, о котором писали все газеты мира и который оба вора вели без особой оглядки на своих тогдашних супругов. Свидания и прогулки слишком часто заканчивались на Виа Кондотти, и сама Тейлор потом писала в книге о своих драгоценностях, что главным преимуществом съемок в Риме был милый маленький магазин Bulgari.
Бертон отшучивался как мог. Сначала говорил, что приучил Лиз к пиву, а она его к Bulgari. А потом произнес фразу, которая пережила и его, и ее: единственное итальянское слово, которое знает Элизабет, это Bulgari. За девять месяцев в Риме, как кажется, вполне достаточно.
Первым его подарком стало изумрудное кольцо, а потом изумрудная брошь с бриллиантами, которая через полвека поставит мировой рекорд цены за карат изумруда. А еще на съемках «Клеопатры» Тейлор носила часы Serpenti в форме змеи, и те самые часы до сих пор считаются пропавшими.
Змея, как и положено, уползла.
Чай для тех, у кого есть все
К началу девяностых у Bulgari были клиенты, которым уже нечем было поразиться. Вопрос, что подарить человеку, который только что купил ожерелье, стоит дороже всего, и дом ответил на него самым неожиданным образом: запахом.
Написать его позвали Жана-Клода Эллену, парфюмера, который позже станет главным носом Hermès, и он принес ювелирам зеленый чай с бергамотом и нероли. Никакой ванили, никаких тяжелых цветов и никакого пафоса, просто свежие листья и пар над чашкой. Eau Parfumée au Thé Vert стал одним из первых чайных ароматов в парфюмерии, а флакон для него сегодня повторяет силуэт древнеримских колонн.
И вот где кроется настоящая ирония. Дом, который сто лет продавал самое громкое и блестящее, что есть в Риме, в духах начал с самого тихого. Клиенты уходили с бутика с изумрудами в коробке и чаем на запястье, и не факт, что запоминали именно изумруды.
Аромат оказался настолько удачным, что долго секретом для избранных не продержался. Подарок для самых богатых превратился в начало целой парфюмерной империи.
Дорога камней
Через двадцать с лишним лет ювелиры сделали тот шаг, которого от них, кажется, ждали с самого начала: в 2014 году появилась коллекция высокой парфюмерии Le Gemme, «Драгоценные камни». Дом придумал для нее целую географию, Дорогу камней от Средиземноморья до Дальнего Востока, и каждый аромат назвал в честь своего камня.
Флаконы сделали в форме обелиска, и это тоже не просто красиво: в древнем Риме обелиски служили ориентирами для купцов, идущих в Вечный город и обратно. Вот и тут каждый флакон показывает дорогу к одному камню. Orom, например, ведет на Мадагаскар, к лабрадориту, камню, который переливается синим и зеленым, как северное сияние, а внутри него бурбонская ваниль, сиамский бензоин и уд из Ассама.
Автором коллекции стал Жак Кавалье, и если вы читаете нашу серию, это имя вам уже встречалось: именно у него десять лет учился Килиан Хеннесси, и именно он сегодня руководит парфюмерией Louis Vuitton. Мускусы он называет частью ДНК Bulgari и сравнивает их с фоном на картине: без него не видно красок. Ювелиры поняли бы это сравнение сразу: камень тоже играет, только если ему правильно подобрали оправу.
Камни возвращаются домой
Март 2011 года оказался для Bulgari месяцем, в который закончилась целая эпоха. В начале месяца стало известно, что семейный дом переходит к LVMH, и в итоге сделку оценили в 4,3 миллиарда евро. А в конце того же месяца умерла Элизабет Тейлор, женщина, которая сделала для славы этого имени больше любой рекламной кампании.
В декабре ее драгоценности выставили на аукцион Christie's, и та самая изумрудная брошь, первая вещь Bulgari в ее коллекции, ушла почти за шесть с половиной миллионов долларов. По данным прессы, часть лотов тогда выкупил сам Bulgari, и сегодня они хранятся в исторической коллекции дома в Риме. Камни, которые когда-то ушли с Виа Кондотти в кармане Ричарда Бертона, вернулись домой.
А новым хозяином дома стала та самая группа, которую когда-то собирал дедушка Килиана Хеннесси, так что сегодня духи римского ювелира и коньяк, с которого начиналась наша история про Kilian, живут под одной крышей.
Бриллианты больше не нужны
Круг замкнулся. Камни вернулись в дом, который их сделал, а духи, которые когда-то дарили только тем, кто эти камни покупал, наоборот, ушли из дома ко всем.
Тейлор за девять месяцев в Риме выучила одно итальянское слово, и чтобы его произнести, ей нужен был Бертон и изумруды. Сегодня, чтобы пахнуть этим словом, бриллианты уже не нужны.
